Навяжский в 1928 г. своим аппаратом, основанным на принципе разложения измеряемого шума отдельными полосами частот, которые подводятся к уху исследователя, исследовал шум в трех цехах.

Навяжский выяснил, что в ткацкой мастерской фабрики “Работница” в составе шума низких тонов вовсе не оказалось; наибольшую громкость дала частота 4 096 колебаний в секунду, а именно 10 фон.

Ровничный отдел той же фабрики характеризуется, в отличие от ткацкой мастерской, наличием более низких тонов и более богатым их содержанием вообще.В котельной металлического завода при клепке в составе шума оказались все частоты, начиная с 128 колебаний в секунду, максимальную громкость показал тон 512 колебаний в секунду.

В самое последнее время Навяжский сконструировал довольно удовлетворительный портативный шумомер. Более удовлетворительным является осциллограф В.С. Казанского, основанный на применении мембраны с зеркальцем. Невозможность измерить количество и качество шума, однако, не остановило изучения влияния профессионального производственного шума на орган слуха, и литература обогатилась за последние несколько десятков лет работами экспериментальными, патологоанатомическими и клиническими.

Но именно работы последнего времени доказали, что патологически действуют резкие звуки, шумы, переходящие за пределы физиологического раздражения. Обычное же выслушивание человеческой речи, тихой или очень громкой, в течение целого дня не влияет на орган слуха даже тогда, когда он является для профессии рабочим органом. Такие именно результаты обнаружились у телефонисток. Как известно, в этой профессии вся работа основана на слухе.

Из анализа этой работы возникала как бы теоретическая предпосылка о могущей возникнуть вредности такой профессии для слухового органа, почему, естественно, этот вопрос интересовал многих специалистов (Politzer’a, Blake, Gelle, Lannois и др.).